Меню
Назад » » »

Улан-Удэ - от гуннов до современности

В июне 2011 го, в канун празднования 350-летия вхождения Бурятии в состав России, строители ремонтировали улицу в центре Улан-Удэ. Зубья ковша перевернули пласт земли, и взору предстали разновеликие сколы керамических сосудов   поразительно крепкой структуры с правильным геометрическим рисунком. На одном из них две линии  как начертания рек.

Ученые датируют возраст керамических и других изделий не позднее XIII в., когда за тысячи верст отсюда во стольном граде Владимире правил Мономах. Прошло пять рабджунов, шестидесятилетних циклов, пошел шестой, и российские цари, поправив шапку Владимира Мономаха, обратили более пристальный взор за Байкал. И сошлись две линии в сибирском Междуречье. Подобные находки были и ранее. В 1970-80 гг. местные археологи обнаруживают целую серию средневековых могильников.

Несомненно, Улан-Удэ древнее 345. Но это красная цифра. Сегодня, отмечая славную дату, мы переосмысливаем название города, данное в бурном ХХ в., в сторону русского значения — красивый, прекрасный, веховой. Ведь основание Верхнеудинского острога в 1666 г. укрепило русско-бурятские связи. Как крепки были сами стены, а позднее — дружба, добрососедство двух народов. Нижние венцы крепостной стены острога были разобраны лишь в 1811 г. Этот факт подтвердили сто лет спустя историки П. Трунев и И. Ноздровский.

Небо окропило теплым дождем поселение у слияния двух рек, где в предгорьях Улан-Бургасы на широком низком лугу, обрамленном полукруглой террасой, под которой сейчас проходит проспект Победы, постепенно строился город. На разных языках и диалектах приходили к берегам Уды и Селенги люди, застигнутые врасплох спокойной красотой и благодатью здешних мест. Здесь исстари кочевали вслед за тучными стадами бурят-монгольские племена. Благословенное место для пастьбы скота, устройства жилищ, рыболовства (Уда - удить), охоты, развития ремесел не могло быть не замечено человеком разумным.

В 1926 г. в ходе первой Бурят-Монгольской археологической экспедиции под руководством Г. Сосновского и В. Попова на территории современного Улан-Удэ открыто знаменитое ныне Нижнеиволгинское гуннское городище. Исследованиями Г. Сергеева был открыт и частично раскопан Сотниковский археологический комплекс. Следы пребывания высокоразвитых племен найдены в районе современного проспекта Победы, на развилке дорог на Спиртзавод, погребения хунну — в районе Силикатного завода. Другие находки в пределах столицы Бурятии уходят во тьму веков: Нижнеберезовская стоянка, могильники Новой Шишковки — эпохи неолита и бронзы.

Наибольшего расцвета Двуречье достигло в период империи хунну. В конце III в. до н.э. в степях Центральной Азии сложилось первое крупное объединение гуннских племен государственного типа, когда в 206 г. до н. э. 24 рода хунну признали единого правителя шаньюя Модэ. На месте его северной столицы и вырос, как полагают ученые, современный Улан-Удэ.

Иволгинское городище самый северный памятник гуннской культуры, древнее укрепленное поселение с валами и рвами. Воинственное племя почитало железо. Выше кузнеца в роду был только вождь. В Иволгинском городище найден горн для выплавки железа. Четким силуэтом, отточенностью форм отмечены изделия гуннских мастеров: котлы, чаши, наконечники стрел, фигурные застежки, пряжки. Кроме железа кузнецы-хунну использовали минералы окрестных мест — халцедон, яшму, агат, сердолик, а также кости животных. Не случайно конец Иволгинского городища в результате войн и пожара явился одним из эпизодов общего упадка в I в. до н.э. когда-то могущественной гуннской державы.

Словно в гигантском горне плавились на пороге 1-го тысячелетия в нише Забайкалья азиатские языки и наречия, чтобы выковать впоследствии единую нацию, давшую название краю у священного озера. О непрерывном течении реки времени говорит факт: как и в племенах хунну, звание кузнеца в бурят-монголь- ских родах приравнивалось к шаманскому, второму по значению. Двуречье было центром кузнечного ремесла вплоть до прихода русских первопроходцев — до тех пор, пока существовала внешняя угроза. И как прежде раскаленные в горне наконечники стрел охлаждались водой из Уды и Селенги.

Готовые к бою наконечники в середине XVII в. охладило и Слово. После ряда ожесточенных стычек в Предбайкалье казацкие атаманы вспомнили наставление Кремля о том, что продвигаться на восток надобно «лаской и приветом».

Именно слово, как всегда, было в начале — у истоков великой дружбы. Слово удержало стрелы в колчанах, пули в пищалях, сабли в ножнах, скрепив крепче печати рукопожатие на ледяном берегу Уды. Историки сходятся в том, что немногочисленные казачьи отряды не смогли бы подчинить огромную территорию, если б дело решалось только оружием. «Летописи хоринских бурят» свидетельствуют, что «по эту сторону Ламу-Байгала в стране Баргуджин- Токум» серьезных столкновений между пришлыми и аборигенами не было.

Племена, кочевавшие в долине Селенги и Уды, добровольно, с оглядкой на беспокойных южных соседей- маньчжуров, «дали шерть» (присягу) на уплату ясака. И даже жаловались в «свой» Удинский острог на притеснения со стороны «чужих» сборщиков налога - ясака. Не раз вместе отражали набеги ойратов и маньчжуров.

Учитывая удобное месторасположение Удинского зимовья, в 1689 г. сюда был перенесен из Селенгинского острога административный и военный центр Забайкалья. А в следующем году Верхнеудинский острог был переименован в город. Эта идея принадле- жала царскому послу Ф. Головину, который проезжал Уду после подписания Нерчинского договора с Китаем, по которому «Ара-Халха» — земли северных монгольских племен отошли к России.

Здесь, на берегах Уды сошлись четыре веры — буддизм и православие, шаманизм и древлеправославие. Как духовное наследие четырех эпох четырех империй, раскинувших свои владения на четыре стороны света.

Сегодня близ Иволгинского городища на левом берегу Селенги под Улан-Удэ располагается резиденция Буддийской Традиционной Сангхи России. В 2011 г. за Байкалом отмечают 270-летие официального признания буддизма в России, ведущего отсчет с 1741 г., когда императрица Елизавета Петровна издала манифест, утвердивший буддизм в статусе государственной религии.

В четырехугольном саркофаге был погребен в 1927 г. в позе лотоса 12-й Пандито Хамбо Лама Даша- Доржо Итигэлов. При вскрытии саркофага спустя 75 лет он сохранил в целости свои кожные покровы… А, возможно, и сознание, говорят верующие.

Нетленное тело Итигэлова хранится в Иволгинском дацане, для которого по старинным эскизам построено отдельное здание.

Улан-Удэ — центр многих конфессий. Здесь, на берегах Уды, камлает шаман, шорох селенгинской волны перерастает в говор лам и хувараков, звонят православные колокола и буддийские колокольчики, строятся старообрядческие приходы, горят свечи в церквах и огни «зула»…

В контексте нового тысячелетия мы переосмысли- ваем и другое — старое новое — значение города.

Улаан Yд — Красные Ворота — только так, не иначе, понимали столицу Бурятии наши южные соседи. Понимают и сегодня, но уже в масштабах Центрально-Азиатского и Юго-Восточного регионов. Улан-Удэ — образовательный, научный, культурный форпост азиатской России, которому страна доверила быть своими восточными воротами.

Селенга впадает в Москву-реку.

В этом нет преувеличения. Залы центра Междуна- родной торговли в Москве названы именами великих российских рек. Среди залов Волги, Дона, Лены, Енисея есть и зал Селенги. В мире знают не только Байкал, но и город на Селенге. Знают люди деловые и не очень, туристы и гости. Их стало заметно больше после визитов в Улан-Удэ Президента России Д.А. Медведева, премьер-министра В.В. Путина. На берегах Уды и Селенги все чаще проходят общероссийские и международные симпозиумы, конференции.

Улан-Удэ называют сердцем российской Азии не ради красного слова. Да, 5 тысяч километров пролетает птица от Москвы, прежде чем сесть на плечо «Матери Бурятии» на берегу Селенги, и столько же, прежде чем почистить перья на горе Кайлас в Тибете. Но суть не только в географическом положении. У Красных Ворот сошлись Восток и Запад, христианство и буддизм, культуры и люди разных народов. А сойдясь лицом к лицу, с удивлением осознали, что нравственные табу и ценности у них совпадают.

Бурятия прежде всего — территория духа. И, как в древности, Уда передает Селенге вместе со своими водами людские молитвы. Бурятия — водосборная площадь наших помыслов и желаний, текущих через Красные Ворота в священное море.

У каждого свое восприятие родины. Ее запахов и звуков — дымка аргала, криков «ир, ир, ир!» в тумане, аромата степного разнотравья, огуречной свежести байкальской волны, завораживающего бормотанья лам, тревожного всхрапывания коней в сумерках, посвиста ветра в «тооно» и в трубе старой избы, скрипа трамвая на Удинском мосту… Последний звук объединил, стал родным для многих поколений и народов. Представители более 100 наций обжили берега Уды на разных этапах истории столицы Бурятии.

Три с половиной века пронеслись над городом. От одинокого казачьего зимовья до обнесенного часто- колом острога, от мещанско-купеческого Верхнеудинска до крупнейшего административного, экономического, делового, культурного и научного центра на востоке страны.

…Если подняться на крутой берег к Кресту рано утром, к месту первого зимовья Удинского острога, то сквозь туман и алые сполохи зари две реки, расступаясь, будто омывают киль огромного корабля, плывущего океаном тысячелетия в поисках новых открытий.

Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.
avatar